Акулы боцмана
Рассказываю, как в шторм отбился голыми руками от десяти акул. Матрос-второгодок припоминает, что в прошлый раз речь шла о пяти. Отвечаю без запинки: в прошлый раз ты был слишком мал, чтобы знать всю правду.
Нижняя палуба, вечер, керосинка
Байки из кубрика
Здесь травят байки — за это на корабле не наказывают, а поощряют, особенно в штиль. Небылица растёт из достоверной обстановки: слушать стоит внимательно, где заканчивается вахта и начинается литература, определяйте сами.
Как боцман поспорил со штилем
Третьи сутки без ветра, паруса висят, как бельё в безветренную стирку. Боцман вышел на палубу и заявил штилю, что тот слабак и дальше борта не сдует даже пылинку. К вечеру задуло так, что рифили паруса вдвое. С тех пор с погодой боцман не спорит — а если и спорит, то молча и с оглядкой.
Разошлись по локатору
Плотный туман на подходе к проливу, на экране — эхо встречного судна, курс явно пересекающийся. Работали по локатору минут двадцать: менял курс он, меняли и мы, пока не разошлись левыми бортами на дистанции, о которой вслух докладывать не хочется. Встречный потом запросил по УКВ, кто это так уверенно вёл прокладку. Ответили: тот, кому в этот раз повезло больше.
Ночная вахта и говорящий буй
В густом тумане на подходе к бухте разглядел силуэт и был уверен, что он отвечает на оклик. Голос скрипучий и явно недовольный жизнью. Утром выяснилось: «разговаривал» ржавый буй, покачивавшийся на волне в такт вопросам, а эхо от скал добавляло драматизма. С тех пор здороваюсь с буями заранее — на случай, если однажды и правда ответят.
Три часа неизвестным курсом
На переходе среди ночи главный двигатель встал без предупреждения, судно легло в дрейф бортом к волне. Пока разбирались с причиной, три часа хода в неизвестном направлении. Причина нашлась мелкая и настолько обидная, что вслух не называем. На прежний курс легли с опозданием, зато с историей, которая теперь пересказывается куда дольше тех трёх часов.
Дырявый парус и хороший день
Порвали грот в самый неподходящий момент, посреди перехода. Боцман достал иглу с ниткой и заявил, что дырявый парус — повод показать мастерство штопки, а не грустить. Латали всей вахтой по очереди. Починили не хуже нового, а день запомнился как один из самых спокойных за весь рейс.
Отжимной ветер у причала
Отходили при свежем отжимном ветре, привальный трос отдали чуть раньше, чем следовало, и корму начало уводить быстрее, чем работали кранцы. С мостика это выглядело так, будто судно само решило, когда именно ему пора в рейс. Обошлось без касания, но с тех пор швартовную команду инструктирую отдельно: ветер с мнением стоит уважать, но не обязательно ему подчиняться.
Якорь, который не хотел домой
Якорь так крепко зацепился за что-то на дне, что поднять его не могли добрых два часа. Всплыл сам, обмотанный ржавой цепью неизвестного происхождения — видно, зацепился за чей-то старый груз. С тех пор говорим, что он просто заводил знакомства на дне и не хотел прощаться раньше времени.
Боцман в песках
Бывший боцман нашего экипажа после отставки поселился вдали от воды и, по рассказам, гуляет там по пустыне в ластах. На вопрос зачем отвечает коротко: для него это по-прежнему море, просто мелкое.
Бескозырка задом наперёд
Вернувшись с берега, один из наших явился на вахту в бескозырке задом наперёд. Ленточки болтались перед глазами, и минут пять он всерьёз пытался понять, откуда на юте взялись камыши.
Печень яхтсмена
Байка короче прочих. Встречаются две акулы. Одна хвастается уловом: яхтсмен, говорит, сам жилистый, а вот печень...
18+ «Вот как мы горели в Ливерпуле» — рассказано словами очевидца, без правки. Женщин и детей просим отойти от экрана.
Ниже — устный флотский рассказ в подлинном виде, с ненормативной лексикой. Открывая, вы соглашаетесь на это добровольно.
Пиздец как! Спрашивается, с хуя ли? А вот так!.. Только искра по кабелю запитки с берега пизданула и, бля, фукнуло! Мастер кричит: «Ебаааать!» Смотрю — точно, ебать. Пиздец — огонь уже до подволока. А на берегу — салюты, чтоб им объебаться. Мэри Крисмас, ёбаный ты хуй! А у нас — пиздец! Воооот такой! И в костюмы эти ебучие жаропрочные лезть уже некогда... Тушить, блядь, надо! А на этом хуище кабеле — уже дуга! Брызжет, ебать, и не горюет. А кабель по сходне пущен. Сходню — на хуй! Кабель — на хуй! Огонь — пиздец, а на берегу — ни в хуй. Тут наконец-то у нас пожарка ёбаная включилась... Пошли, блядь, заливать. А огонь — гадом буду — уже, пиздец — под мостиком. Ебаааать! Не... Затушили, чтоб им объебаться. Парень на берег, блядь, отбегал к автомату позвонить. Через десять минут возвращается и охуевает: сходни нет, кабеля все перерублены, пароход обесточен и по самый хуй в копоти! И салюты на берегу. Ебаааать! Вот как мы горели в Ливерпуле!..